В деле <span class="news-text_italic-underline">LT против RV [2026] HKCFI 1280</span> Суд первой инстанции Гонконга постановил, что мировое соглашение и процессуальное постановление о прекращении арбитражного разбирательства в Гонконгском международном арбитражном центре (Hong Kong International Arbitration Centre, “<span class="news-text_medium">HKIAC</span>”) не могут рассматриваться как арбитражные решения (awards), которые подлежат отмене по основаниям публичного порядка.
Тем не менее, суд, реализуя свои надзорные полномочия, а также учитывая оговорку об исключительной юрисдикции, признал мировое соглашение недействительным, установив, что лицо, подписавшее его от имени оператора платформы, не обладало ни фактическими, ни подразумеваемыми (видимыми для третьих лиц) полномочиями на совершение таких действий.
Данное решение подчеркивает готовность судов Гонконга применять свои надзорные полномочия в отношении мировых соглашений и прекращения арбитражных разбирательств с местом арбитража в Гонконге в исключительных обстоятельствах.
Суд первой инстанции Гонконга постановил, что мировое соглашение и процессуальное постановление о прекращении арбитража HKIAC не могут рассматриваться в качестве арбитражных решений (awards) для целей их отмены. При этом суд все же предоставил защиту, воспользовавшись своей надзорной юрисдикцией и положением об исключительной подсудности, содержащимся в самом мировом соглашении.
Мировое соглашение, регулируемое правом Гонконга и включавшее оговорку об исключительной подсудности в пользу судов Гонконга, предусматривало так называемое «полное взаимное прекращение претензий» (“drop hands”) в отношении двух значительных взаимных требований: иска на сумму 84 млн долларов США, предъявленного оператором ныне прекратившей деятельность криптовалютной торговой платформы к крупному индивидуальному клиенту, и встречного иска этого клиента к оператору платформы на сумму 250 млн долларов США.
Соглашение было подписано сооснователем и единственным директором оператора платформы (именуемым «предполагаемый подписант от оператора платформы») и клиентом. Оно было заключено через неделю после оспариваемой смены юридических представителей оператора в арбитраже и более чем через пять месяцев после того, как суд Сейшельских островов — юрисдикции инкорпорации оператора — утвердил план урегулирования (scheme of arrangement). Этот план, о котором клиент был осведомлен, предусматривал, что кредиторы оператора получают пропорциональные права на суммы, взысканные с клиента. Таким образом, мировое соглашение напрямую противоречило интересам этих кредиторов.
Арбитражный трибунал впоследствии решил прекратить разбирательство путем процессуального постановления, а не вынесения арбитражного решения на согласованных условиях, исходя из того, что отсутствуют согласованные условия урегулирования, подлежащие фиксации в виде решения. После этого оператор платформы обратился в суд Гонконга с просьбой признать и мировое соглашение, и постановление о прекращении арбитража в качестве арбитражных решений и отменить их по основаниям публичного порядка.
Судья Чан (Chan J) пришёл к выводу, что ни мировое соглашение, ни постановление о прекращении арбитражного разбирательства не могут рассматриваться в качестве арбитражных решений, а следовательно, к ним не может применяться основание публичного порядка для их. Что касается мирового соглашения, поскольку его условия не были зафиксированы в арбитражном решении на согласованных условиях, оно может рассматриваться как арбитражное решение лишь для целей приведения в исполнение, но не для целей его оспаривания или отмены. Касательно постановления о прекращении арбитражного разбирательства, судья пришёл к выводу, что оно не отвечает правовым требованиям, предъявляемым к арбитражному решению, как было разъяснено в более ранних решениях по делам <span class="news-text_italic-underline">G v N [2024] HKCFI 721</span> и <span class="news-text_italic-underline">W v Contractor [2024] HKCFI 1452</span>.
Данное постановление лишь фиксировало прекращение арбитражного разбирательства и разрешало вопрос судебных расходов; оно не содержало окончательного или полного разрешения существа спора, переданного на рассмотрение. При отсутствии такого разрешения стороны сохраняют возможность инициировать новое арбитражное разбирательство, при условии, что соответствующий срок исковой давности не истёк. Несмотря на эти выводы, судья указал, что Суд сохраняет полномочие объявить мировое соглашение недействительным в силу как своей надзорной юрисдикции в отношении арбитража, так и положения об исключительной юрисдикции, содержащегося в самом мировом соглашении. Однако судья не смог пойти дальше и направить соглашение обратно в арбитражный трибунал, поскольку оно не является арбитражным решением.
Исходя из доказательств, судья Чан не нашел оснований отклоняться от вывода суда Сейшельских Островов о том, что предполагаемый подписавший соглашение оператор платформы не обладал фактическими полномочиями на заключение соглашения об урегулировании. Суд также отклонил утверждение клиента о том, что подписавший соглашение обладал кажущимися полномочиями на заключение соглашения об урегулировании.
Применив принципы, изложенные лордом Нейбергером (NPJ) в деле <span class="news-text_italic-underline">«Thanakharn Kasikorn Thai Chamkat (Mahachon) против Akai Holdings Ltd (№ 2)» (2010) 13 HKCFAR 479</span> и лордом Сампшеном (NPJ) в деле <span class="news-text_italic-underline">«PT Asuransi Tugu Pratama Indonesia TBK против Citibank NA» (2023) HKCFAR 1</span>, судья пришел к выводу, что разумный человек, находящийся в положении клиента, был бы обязан выяснить, знали ли кредиторы оператора платформы об условиях урегулирования и дали ли они на них согласие, особенно с учетом того, что эти условия явно противоречили интересам кредиторов.
Судья установил, что, несмотря на «необычные и примечательные» факты, известные клиенту, и его собственные показания о том, что он не доверял подписавшему лицу и считал его лжесвидетелем и мошенником, клиент не задал дополнительных вопросов. Поступая таким образом, он действовал неразумно, опрометчиво и нерационально и «закрыл глаза» на отсутствие полномочий у подписавшего лица.
Если стороны арбитража с местом проведения в Гонконге достигают мирового соглашения, они могут обратиться к арбитражному трибуналу с просьбой зафиксировать его условия в арбитражном решении на согласованных условиях (так называемом consent award), при условии, что у трибунала нет возражений (статья 30(1) <span class="news-text_italic-underline">Типового закона ЮНСИТРАЛ</span>, имплементированного в разделе 66(1) <span class="news-text_italic-underline">Арбитражного ордонанса Гонконга</span> (Закон об арбитраже Гонконга)). Такое решение имеет тот же статус, что и любое иное арбитражное решение по существу спора, и может быть приведено в исполнение в соответствии с разделом 84 либо оспорено в порядке, предусмотренном разделом 81 <span class="news-text_italic-underline">Арбитражного ордонанса Гонконга</span>.
Если арбитражное решение на согласованных условиях не выносится и не фиксируется, само мировое соглашение будет рассматриваться как арбитражное решение исключительно для целей принудительного исполнения в соответствии с разделом 66(2) Арбитражного ордонанса Гонконга. Основания для отмены арбитражного решения в таких обстоятельствах не применяются, что было подтверждено в настоящем деле. Вопрос о том, является ли постановление о прекращении арбитражного разбирательства арбитражным решением — и, следовательно, подлежит ли оно исполнению и оспариванию, — зависит от обстоятельств каждого конкретного дела, при этом учитываются как форма, так и содержание акта.
Ключевым требованием является то, что арбитражное решение должно представлять собой окончательное разрешение материально-правовых вопросов, переданных на рассмотрение, без оставления нерешённых аспектов. Решение, оформленное как процессуальное постановление, тем не менее может квалифицироваться как арбитражное решение, если оно окончательно разрешает существо спора. Суды Гонконга могут осуществлять надзорную юрисдикцию и предоставлять средства судебной защиты в связи с мировым соглашением и прекращением арбитража с местом проведения в Гонконге в исключительных случаях, как это иллюстрируется декларацией о ничтожности в настоящем деле.
Хотя судья Чан охарактеризовал обстоятельства дела как «необычные и исключительные», данное решение служит наглядной иллюстрацией готовности судов Гонконга осуществлять свою надзорную юрисдикцию не только в отношении проведения арбитражных разбирательств с местом арбитража в Гонконге, но и в отношении их урегулирования и прекращения, когда того требуют интересы правосудия.
